Он принялся ее утешать. Я брат вам не по крови. Вы могли бы быть моей дочкой, хотя я и не могу иметь детей. Я ваш брат в переносном смысле, поскольку я творение вашего отца: он приказывает, а я подчиняюсь. Ваш отец мое сознание, а я его рука, действующая в этом приюте. Мне и моим коллегам, присутствующим здесь, поручена важная миссия: при помощи точнейших аппаратов вторгнуться в самые глубокие зоны, определяющие поведение человека. А что будет с мужчиной или женщиной после того, как они пройдут через все, что вы делаете с английской докторшей? А, это уже другой разговор, и я опасаюсь, что вам этого пока не понять, все это может оказаться слишком сложным для ваших лет. Я, ты загадка, но мы пытаемся расчленить эту загадку, расчленяя человека. Или английскую докторшу. Он посмотрел на девочку. Она глядела на него с недоумением. Боюсь, вы меня не поняли. Должно быть, вы не поняли ничего из того, что я говорил. Я поняла то, что видела, кратко отозвалась девочка, словно желая сказать: я сыта по горло вашими разговорами. Значит, вы уже насмотрелись, с облегчением сказал доктор. Нет, мне нужно увидеть все. Я буду смотреть дальше, заявила она упрямо и бесповоротно.
ТАИМАЯ ВЕЧЕРЯ
Преподаватель литературы. Священник Хуан из рабочих кварталов Вальпараисо. Голоса. Торопитесь, ешьте, это ваш последний ужин. Священник вспоминает тайную вечерю.
Выводят многих из тех, кто прибыл раньше, служащих таможни, преподавателя литературы и католического священника. Они не возвращаются. Один морской пехотинец говорит другому: Со священником они, пожалуй, перестарались, потом его представят как самоубийцу.
Я ненавижу мертвецов, жаждущих известности, они не желают закрывать глаза. Священник был полон риторики, библейских цитат. Хотя иным это и кажется странным, меня не удивляет сосуществование тех, кто то и дело страстно взывает к богу, и тех, кто ограничивается простой, полу растительной жизнью и заслоняет глаза рукой, когда смотрит на солнце. У этого священника была своя тайная вечеря. И вовсе не я его предал. Он сам стал собственным Иудой. Он подал руку не тем, кому следовало. Он давал целовать себя проституткам и сам их целовал. Меня нисколько не удивляет подобный конец, который никак нельзя назвать святой кончиной. В голове у него явно было не все в порядке. Он не хотел возврата к средневековью, и это кажется мне предательством не только латыни, но и религии вообще. У него не закружилась голова, когда его затянуло в омут собственной погибели. И он упал, испепеленный зеленой молнией.
Хорошие запчасти на дэу цены в наличии. . провайдер интернет московский