Но я не буду ее проституировать, не стану ею торговать, не уступлю ее в обмен на то, чтобы меня оставили живым в президентском кресле. Ничего он не знал, кроме того, что знали все что я не симпатизирую революции. Я еще перестрою страну, убив гидру, и я начну с убийства человека, который, склонясь ко мне, прикалывал знаки отличия мне на грудь.
Когда он прицепил их к моему мундиру, я сказал себе: Он еще не знает, что его ждет. Я покончу с чумой, с лазаретом и с главным распространителем эпидемии. Я покончу с управляющей нами болезнью. Хорошо бы поджечь, разбомбить этот притон политиканства и коррупции. Как еще продезинфицировать этот дворец XVIII века? Только одним способом: спалив его дотла. Неплохая идея стереть с лица земли дворец вместе с ним. Превратить Ла-Монеда в его могилу, но не в мавзолей. До некоторой степени мне доставило бы моральное удовлетворение видеть, как исчезают в огне старые камни этой Ниневии. Покончить с ним, пройтись плугом по улице Томаса Мора, во славу избавления воздвигнуть там храм, чистый, освященный, испросив папского благословения, и на английском и французском языках объявить о проступках и преступлениях Великого революционера. А затем пожаловать ему в качестве кладбища или по крайней мере в качестве места его упокоения то, что в течение стольких лет было его целью, его страстным стремлением, этот неоклассический дворец с легким налетом средневековья или вовсе безо всякого налета. Там он найдет свое распятие, не входя в Иерусалим и не будучи святым. Затем в печати появится приличествующая случаю фотография человека, уснувшего в кресле, конечно же, с трехцветной лентой через плечо, а в руке автомат, подаренный ему Фиделем, или другая: с каской на голове он смотрит в окно на дым пожарищ, которые я, командующий авиацией, запалю вокруг Ла-Монеда, ибо хочу, чтобы там пришел конец президенту, дворцу и всему, что оба они собой символизируют, и тогда президент превратится в давний сон, а дворец, сожженный по моему приказу, в археологические руины, где люди грядущих веков будут искать следы прошлого, черепки и тайные захоронения. Я увижу дворец Ла-Монеда в огне. Ла-Монеда, превращенный в гору щебня, Ла-Монеда, от которого остался лишь внешний каркас, несгоревшая каменная стена его могила и могила республики. Которую я ненавидел, но мертвец выйдет из своей могилы-пепелища, обернутый в полосатое пончо. И отправится на кладбище Санта-Инес без всякого шума сопровождать его будет лишь Тенча.