С двадцати лет он мечтал, как распылит врагов с воздуха. Давно уже его мать простилась со своим бархатным платьем, заложенным в ломбарде Эль Гальо. Она достигла берегов старости и таяла словно дым, не изведав в жизни ничего хорошего. Она была одной из тех бедных старух, что никогда не видели живого банкира даже издали. Но она мечтала о банкетах, на которые собирались бы добропорядочные люди. Ради нее и ради себя самого он взбунтуется. Он достигнет вершины. Никогда он не будет одним из толпы ничтожеств. Он будет управлять ими с небес. Я не признаю закона личной бедности. Он будет жить, как воздушный охотник. Но охотиться он станет не на мошкару, а на людей. Ради этого он преступит все границы. Точнее говоря, ему неведомы эти так называемые границы разумного. Он будет наносить удары с ненавистью или хладнокровно, однако всегда решительно. Его оружием будет власть. Он станет новым человеком контрреволюции. Без страха, втайне восхищенный тем, что пьет священный напиток богов (пусть он не получит бессмертия, но хотя бы не будет забыт), он заставит улетучиться свою возлюбленную, невыносимую, ненавистную Брунгильду. Вечерами он, надев смокинг, ходил в Ла-Монеда и чувствовал себя одним из изысканных представителей вымирающей расы. Успокойся, несчастная любовь это точно полет, при котором то и дело сталкиваешься с воздушными потоками. Ты можешь погибнуть, но, скорее всего, останешься цел. Наверное, власть требует одиночества. Правитель должен быть существом одиноким, хотя бы его окружало сто тысяч или миллион женщин. Правитель пленник власти. Власть царство абсолюта. Таким ему виделось его будущее. При звуках музыки Вагнера его сразу же одолевали честолюбивые мечты. Мечты о себе самом. Он порвет с мирной, спокойной жизнью. Заново изобретет массовый психоз. Он сожжет Ла-Монеда и сотрет его с лица земли. Он создаст новое политическое устройство, перестроит механизмы чилийского общества, возведет Современное государство на апокалипсической основе, которая превратит болтуна Диего Порталеса в несчастное пугало для бедняков, а циника Габито просто в плута. Доведет ли он жестокость до абсурда? Зачем? Скажем, он упразднит надежду декретом. С неба раздастся его приказ: Огонь! Он слушал в муниципальном театре Гибель богов. Он не умрет, как Зигфрид. Его слова прозвучат, как слова оракула, остающиеся в веках, а не так, как эта молитва Альенде у края пропасти: На этом перекрестке истории.2 Он казался себе Иисусом Христом, во славе возносящимся на небеса. Он сам придумает себе жизнь и диктатуру. Мечты за пределами реальности? Бессмысленный бред? Темные иероглифы судьбы? Он расшифрует их и всю свою жизнь употребит на их толкование. Бах, Моцарт, Леонкавалло, Пуччини. Слушайте меня, я сыграю мелодию, отражающую гармонию общества, в котором есть классы, однако один класс, самый низший, остается вне партитуры, словно инструмент, чье предназначение молчать.
плитка для тротуара . блок контейнер модульные здания блок контейнер бытовка . норковые шубы