Он знал, что человек, которому предстоит насильственная смерть, любит жизнь вот вам пример парадокса с особой, удвоенной силой. Лучше сказать, любит страстно. Ему было приятно убедиться в этом, наблюдая за жертвой, постоянно отмечая в ней жажду жизни в обстоятельствах самых естественных или необычных.
Никто никогда не сумеет запечатлеть в анналах весь процесс вызревания идеи, процесс подготовки смерти того, чье имя подскажет время. Но эта смерть, которая, вполне возможно, повлечет за собой еще тридцать тысяч других, должна быть обставлена так, как если бы речь шла об отвлеченной задаче, решаемой на занятиях в Академии военно-воздушных сил. На предпоследнем этапе, при разработке плана действий, поиски стали более детальными. И тогда, принимая во внимание мнение специалистов, все сошлись на том, что смерть эта должна выглядеть как самоубийство. Техники упрямо твердили о побудительных причинах, в равных пропорциях приводящих к самоистреблению и мужчин, и женщин. Но это самоистребление будет исключительно мужским. Способ? Он будет определен самим действующим лицом, окружением, обстоятельствами, тем, насколько страстно желание остаться в истории у будущей жертвы пока назовем ее так. Тут нельзя прибегнуть к архаичному или шаблонному методу: к примеру, нельзя утверждать, что он повесился, утопился, открыл газ, вскрыл себе вены, бросился под поезд. Или принял слишком большую дозу снотворного. Такое ему не подойдет. Следовательно, остается только огнестрельное оружие. Выстрел в висок или в рот. Самое важное это сцена и миг, когда наконец подойдет к концу эта стоактная драма. В силу своего высокомерия действующее лицо может избрать себе и иную смерть, однако столь же значительную, как смерть Че Гевары. Ясно, что оба понимали смерть как сознательный акт, как жуткий, но тем не менее принятый вызов, как заявку на бессмертие, брошенную в форме обвинения. Обвинения против бога? Нет.
Дорогие женские кошельки и вечерние сумочки купить. . Быстро купить нежилое помещение в новостройке в Москве.