Объявите же о своем решении, закончил Адиль. Уай, джигиты! Ваше желание совпало с моим решением. Заключим же наше соглашение здесь, на этом месте. Я согласен! сказал Бухар-жырау и задумался, словно обозревая в мыслях свой будущий дастан. Затем поднялся с места. Ну, друзья, мне пора идти. А вы тут веселитесь.
Когда Бухар-жырау попрощался с Адилем и направился к двери, тот подал Жоломану знак, что надо было понимать так: Проводи гостя до самой юрты.
Стояла тихая ночь. Небо, густо усыпанное звездами, казалось, опустилось на самые юрты. Редкие огни очагов отбрасывали вокруг красноватые отблески. А еще недавно, в сумерках, эти огни сливались в сплошную огненную реку, протянувшуюся от ближних холмов до самого берега.
Бухар-жырау, подавшись всем телом вперед, уверенно шагал по направлению к своей юрте. Видимо, он освоился с темнотой и не спотыкался, старательно обходил кусты и камни. Жоломан немного приотстал, тем не менее продолжал следовать за именитым гостем.
Навстречу идущим веяла тугая, прохладная волна воздуха. Неизвестно, откуда она взялась, то ли с реки, то ли с гор. Жоломан пригляделся к фигуре идущего впереди Бухара-жырау и заметил, что одежда на нем очень легкая, а ворот расстегнут. Видимо, он не любил кутаться в теплые одежды. Жоломан и сам расстегнул на груди бешмет, наслаждаясь свежестью ночной прохлады.
Время от времени слышался ленивый лай собак. Когда он затихал, возникали другие звуки и шумы ночной степи. Вот заржали лошади, и громкий окрик табунщика будто повис в воздухе. К нему присоединился голос чабана, успокаивающий перепуганных чем-то овец. Затем с какой-то стороны этой синевато-блеклой ночи донеслась песня. Тонкий женский голос своими серебристыми переливами отозвался чуть слышным эхом в окрестных горах и внезапно оборвался. В наступившей тишине слышится журчание и перезвон струй бурной реки Бадам, которая светлой извилистой дорожкой протянулась между темными берегами. Казалось, река, будто живое существо, ворочается на своем ложе и прислушивается к песне, пытаясь разобрать слова.
Мелодия и ритм песни, вновь возникшей в ночи, рождают в душе Жоломана какое-то светлое, трепетное чувство, непонятное томление. Ему вдруг захотелось раствориться в этой ночи, стать ее частью, чтобы присутствовать везде. Казалось, что ночь с запахами полыни и типчака, ароматом таволги вместе с дыханием входит в его грудь и разносится по всему телу.
Срочное оформление, куплю авиабилеты москва минеральные воды, частные поезда. . наружная реклама щиты . домино игра домино