Я никогда не присягал никому в стопроцентной верности. Меня нельзя назвать идеальным мужем, я им не был и никогда не буду. Но в ту минуту я ощутил нечто похожее на угрызения совести. Я был эгоистом, так же как многие поэты, ученые, политики, государственные деятели все, кто одержим одной всепоглощающей страстью: выполнить свою миссию на земле. Я знавал с ней часы счастья, но всегда был слишком занят своим творчеством. Поэзия моя единственная возлюбленная, которой я был неизменно верен. И теперь, когда все устремилось к концу, я стал ласков с Матильдой, стал почти нежен. Не знаю, может быть, это выглядело смешным. Перед тем как уйти навсегда, мне захотелось сказать ей что-то более определенное о месте, которое она занимала в моих чувствах. Я никогда не был галантным кавалером, но меня постоянно томил любовный голод. Я не ведал равнодушия и очень редко отказывался от возможности испытать новое приключение. Для нее это не было секретом, ибо она сама впервые возникла как новое и упоительное приключение из тех, что заканчиваются той же ночью. И лишь намного позже мне стало ясно, что эта королева-странница, промелькнувшая в уже полузабытых сумерках, нечто большее, чем просто каприз. Через двадцать лет, встретив ее как-то раз в Мехико, я ее не узнал. В тот день мне нездоровилось, и я говорил с ней как с незнакомкой я и вправду не знал, кто она, как ее звали, не знал того, что мы провели ночь вместе, в одной постели, без сна, спаянные на несколько мгновений перипетиями любовной битвы. Мчась вперед в нашей странной машине и поглядывая время от времени в зеркало заднего обзора, забываешь, сколько дорог и сколько лиц промелькнуло и осталось позади. На секунду мне показалось, что когда-то я видел ее во сне. Но от нее мне не становилось тревожно, как, например, при воспоминании о Джози Блисс. Она не казалась мне утонувшей в далеком прошлом поблекшей открыткой, завалявшейся в сундуке мамадре1, как это было с Гильерминой, а позже с Альбертиной. Она не вписывалась у меня ни в одну комнату с развороченной постелью. И она не казалась мне хмурой, замкнутой, какой бывала иногда, но в то же время не звала меня снова броситься в бой. В ней было нечто одномерное, простое и вместе с тем округло-милое, и эти ее свойства побудили меня повторить уже забытую операцию, в более плавном ритме, менее энергично и более деликатно, с использованием любовных познаний, накопленных мною за время, что прошло с первой встречи. Правда, оказавшись в осаде, она держалась отнюдь не статично или уклончиво. Произошло некое разделение труда. Она молчала. Я исследовал и множил зоны наслаждения, быть может, искал какое-то стертое воспоминание. Только позже во мне проявилась эта тайная тяга крови. Так бывает далеко не всегда.
Автозапчасти для иномарок доска бесплатных объявлений в городе Ростов-на-Дону. . Железнодорожная касса жд билетик онлайн продаем круглосуточно. . лайтбоксы