В меня могут стрелять хоть тысячу раз, дважды им меня не убить. Пусть стреляют, если хотят. Но вот те, кто идет и поет, их песня оборвется только вместе с их жизнью. Да, в эти дни ждешь чего угодно, сказала она. Но Роке они еще могут наказать, даже мертвого. Если срок истечет или если мы захотим устроить гражданскую панихиду или свершить религиозный обряд, труп не выдадут. Таково правило, говорят они. Все делается по строгим правилам. Все в свои сроки. Так поступают порядочные люди, враги произвола. Они придерживаются правил, придерживаются закона. Каких правил, какого закона? Правил, придуманных ими две минуты назад. Или три минуты спустя. Закона, ставшего законом, потому что один из членов хунты написал на листе бумаги нечто относительно расстрелов или продиктовал приказ убить того-то и того-то. Тогда этот приказ становится священным законом, записанным на скрижалях. Что ты будешь делать с трупом? Мы сами толком не знаем, что нам делать. Мне бы хотелось отвезти его в Икике и похоронить рядом с его отцом, поэтом из Писагуа. Беднягу арестовали в день его второй свадьбы, с Эрминией. Но мертвецов теперь не перевозят. Или вернее сказать, теперь только и перевозят что мертвецов, солдат, заключенных. Сейчас я пытаюсь арендовать нишу на три месяца. Там, где хоронят убитых в сентябре? Да, в этой стене, небольшую нишу, отверстие метр на метр, два в глубину. Как раз туда, в эту стену в свое время попаду и я, предсказал поэт. Меня извлекут из пышного мавзолея, потому что мы с богачами никогда не ладили при жизни и не желаем лежать бок о бок и после смерти. Хунта своего добьется. Эти люди, пришедшие сегодня сказать мне последнее прости, на самом деле говорят не прости, а до свидания. Они вернутся. И с ними другие, людей будет больше, чем сегодня, и все направятся к роскошному мавзолею зажечь свечу и возложить цветы не богачам, а поэту. Возле этого мавзолея каждый день будут устраиваться церемонии. Каждый цветок станет ружьем. Каждая свеча факелом. Хунта призовет родственников этих богачей и скажет им: Вытащите-ка гроб из мавзолея. Меня вытащат. И я снова отправлюсь в путь, пока не достигну цели своего назначения, своего окончательного местожительства. Но прежде чем добраться до Исла-Негра, до берега моря, я еще некоторое время полежу рядом с убитыми в сентябре, в стене, где ниши похожи на наглухо заколоченные ящики в заброшенном почтовом отделении, куда не приходят письма, хотя мне-то они приходят, сказал он с явным самодовольством.
тарифы на ip телефонию . Фены: фен bosch phd 3300.