Э-э, Жоломан, чего не наплетет своенравная, злая баба. Ведь недаром сказано, что у ревнивой соперницы и пепел ревнив. Она молчала, когда Куат и твоя женеше были вместе. Да что поделаешь, на короткой бечевке узла не завяжешь. Батыр договорился с каким-то своим другом, что тот даст ячменя и пшеницы на пропитание, так как сам уезжает. Это дело он поручил Кульсум, а та послала за зерном Аршагуль. И вот твоя женеше, чтобы не слышать каждодневной ругани, три дня назад ушла с караваном. Должна бы уж и вернуться. Да, ребенку, конечно, нелегко без матери. Разве успеешь уследить да защитить его вовремя? Конечно, если увидим, то хватаем ее за руку. Да ведь эта вздорная баба самого черта замордует. Что ей беззащитный ребенок? То за руку ущипнет, то поесть не даст, то выругает.
Жоломан молчал. Он тяжко вздохнул, услышав на улице радостный голосок Тасболата. Долго ли продлится его радость? Адиль прилег на кошму, отвернулся. Орынбай перешел к расспросам: Как там насчет призыва Бокенбай-батыра? Сможет ли он собрать казахское войско? Вот уже четыре года прошло после нашествия, а призывов к выступлению что-то не слышно. Неужели так и будем молча прятаться у каждого родника? Таиться по глухим местам? Не торопись, Орынбай, этот день уже близок, сказал Жоломан, усаживая на колено вернувшегося с улицы Тасболата. А ну-ка, братик, покажи твою ногу. Совсем уж ты охромел, еле ходишь.
Тасболат с криком отпрянул: Нет, ты сделаешь мне больно!
Жоломан поднял его на руки и вынес к очагу перед дверью. Ты ведь джигит, не плачь. Я только посмотрю. Вчера наступил на колючку. Вон как разнесло твою ногу, покачал головой Жоломан и обернулся к женщине, которая складывала в кучу кизяк. Не найдется ли у вас иголки, женгей? Найдется. Вот возьми. Ох, бедняжка, как же он терпел такое?
Жоломан сжал пальцами опухоль, вместе с гноем выскочила и колючка. Тасболат завопил: Бра-а-тик! Да ведь уже все, не кричи. Больше болеть не будет. А теперь мы перевяжем твою ногу.
Спать они легли рядом. Тасболат ласково обнял брата, прижался к нему и тотчас уснул. У Жоломана против воли выступили слезы на глазах. От жалости дрогнуло и заныло сердце.