Можно мне пройти сквозь это зеркало и увидеть настоящее лицо моего отца? Нет, я ведь не Льюис Кэролл, ты не Алиса, а эта страна вовсе не страна чудес, с грустью отозвался Франкенштейн. Не бойся, августейшая девочка. Мы позаботимся о тебе. Иначе твой папочка очень на нас рассердится. Все мы очень любим твоего папочку. Он наш обожаемый главнокомандующий. Мы делаем все, что он велит. Мы будем повиноваться ему до самой смерти. Сейчас мы позвоним ему по телефону и скажем, что его птичка находится здесь, с нами, что мы рассказали ей несколько сказочек из Тысячи и одной ночи, сказочек Шехерезады, старшей дочки Великого визиря, ты должна ведь знать, что у Шехерезады была еще и младшая сестричка по имени Динарза-да. Да, все это происходило много-много лет назад в далекой восточной стране, там, где солнце каждое утро являет миру свой лик, полыхающий золотым огнем, и где жил однажды могучий и жестокий царь. Это был не мой папа? Нет, все это было много-много лет назад. А не сегодня? Необходимо признать, что жестокость у того царя находилась в зачаточном состоянии, презрительно заметил доктор. С тех пор мы шагнули далеко вперед. Мы научно-технические деятели, с гордостью уточнил полковник Динасени. Золотые ваши слова, шеф. Мы художники своего дела, мы отличные ребята, самые передовые в своей отрасли. Мы лучшие убийцы в мире, отметил доктор Франкенштейн. Чилийцам нравится быть первыми во всем, сказал Брюхан. Да, первыми во всем, того требуют наши патриотические чувства. Но тебя это не касается. Ты вовсе не пунктуальное и кристально-чистое орудие хладнокровной пытки, оружие целенаправленное и разрушительное, по-настоящему великое. У тебя слишком близорукий взгляд. Ты никогда не произносил слов, нацеленных в будущее. Ты не понимаешь, что труд художника уподобляется самобичеванию, иными словами, ты никогда не будешь воспринимать пытку как одно из прикладных изящных искусств. Ты не видишь, что пытка это словно глобальный проект, который разрабатывается в реальном и одновременно в символическом плане. Единственное, что я еще могу понять, так это то, что вы меня унижаете, сказал Живодер. Ты никогда не будешь мастером изысканных истязаний, великим творцом мучений и на этом поприще не заработаешь себе памятника. А кто заработал? Гитлер? Гиммлер? спросил полковник. Не думаю. Жертвы надо подвергать пыткам с эпикурейской улыбкой, любезно заставляя их поорать. Наш маэстро делает это слишком нервно. Добавлю еще: надо пытать оптимистично, вкладывая в эту работу больше воображения, превращая человека в фотомонтаж. Приставляя ему голову другого, иначе говоря, нашу собственную голову, чтобы можно было преобразовать его, сочинителя поджигательных памфлетов или евангелического проповедника. В репродукцию твоей тучной и пустопорожней бесчеловечности, дорогой и насквозь прогнивший Брюхан. Чтобы сделать из него рупор ДИНА, лампу, подключенную непосредственно к источнику света. Я хочу освободить их от ненужного пыла, лишить их крепости, словно спитой чай, который пили три месяца кряду, и все это сразу, выжав их до конца в наших машинах.
аренда квартир в красноярске . Надежные сифоны оптом и в розницу.