Я с юридической беспристрастностью подтверждаю то, что досконально известно всем и каждому: все этапы моего творчества были на редкость короткими, если сравнивать меня с изящными поэтами, в жизни которых существовал один лишь этап, с теми, кто посвятил свою жизнь красоте с большой или с маленькой буквы и был верен ей до конца. Я прожил жизнь, как любой другой представитель нашего вида. И не так уж спокойно. Пусть простит меня сеньор Франклин. Я не был громоотводом. Скорее совсем наоборот. Я притягивал к себе электрические разряды, как магнит притягивает железо. Подозреваю, что некогда я получил на хранение заряд, обладающий таинственными свойствами, и потому вокруг моей головы постоянно бушевали грозы в количестве, превышающем нормальное. Человек не всегда удачливый, хотя и любящий веселье, я нередко ощущал во рту привкус уксуса, когда глотал божественный сок винограда, созревшего под небом Италии, или пипеньо из окрестностей Каукенеса, чудесным образом уцелевшее от нашествия лодочников с Мауле. Во избежание бессмысленных поисков предупреждаю: не копайтесь в моем саду, вы не найдете там зарытой статуи Венеры. Мои знакомые женщины не принадлежали к классическому типу. У одной было удлиненное лицо, у другой слегка монголоидные скулы. Не ищите в них скульптурной чистоты линий исключение составляет лишь Муравьишка, не надейтесь встретить в них и величавых муз с широким, открытым лбом, в короне, напоминающей прическу графини де Ноайль, не пытайтесь обнаружить между их задумчивыми бровями симметричную складку в духе Т. С. Элиота. Умоляю вас, не помещайте меня в аккуратный, тщательно систематизированный архив. Не расплетайте механически, по одному, волокна размышлений в Книге сумасбродств. Не превращайте меня ни в часы, ни в ободранную крысу, распятую в лаборатории, ни в роскошный предмет обстановки, ни в живописную диковинку. Вынесите меня на свежий воздух, пусть возле меня будет кусочек предгорий, немножко травы, немножко пыли. И напишите мне эпитафию карандашом, нетвердыми, угловатыми буквами школьника, который еще не выучился писать красиво. А мою поэзию не превращайте в проститутку, но и не наводите на нее несвойственный ей глянец.