Если тебя с твоими ста двадцатью килограммами оденут в атлас и выпустят вместо этого венгра Лугоши, который, взгляни на него хорошенько, выглядит в точности как человек, вернувшийся из загробного мира. Будем говорить прямо, эта роль не для тебя, неэлегантный Брюхан. Существует Международное общество имени князя Дракулы и общество по изучению вампиров, но никогда не будет в мире Международного общества имени Брюхана Живодера, а единственная организация, которая может заинтересоваться изучением твоей персоны, это суд, разбирающий крупные преступления. Ты не привлечешь внимания парапсихологов, готических вампирологов и ученых дракуловедов. Да перестаньте же вы все время говорить о себе, сколько можно, Нарцисс-Дракула! воскликнул утомившийся от скуки доктор, он был обижен, что ему не дают возможности участвовать в разговоре. Когда-нибудь вы умрете здесь, на вилле, утонув в пруду. В ту ночь пруд будет полон крови. Вы умрете от счастья. Машина тоже ошибается. Мудрость говорит мне, что я не умру никогда. Что за чушь. Это не мудрость. Это мрачная и претенциозная сцена, взятая со страниц журнала Ванидадес или из одного из ваших фильмов ужасов, к которым вы относитесь так серьезно. Зато я, напротив, ищу и постигаю подлинную, единственную мудрость: мудрость кибернетических программ.
ТЕПЕРЬ Я ПЛОХО СПЛЮ
За минуты, проведенные в уборной а это время обмена новостями, я с болью узнаю, что недалеко отсюда, на участке № 38 Арраяна, в три тридцать дня подобрали пять трупов без документов. Их быстро опознали. Я закрываю глаза и пытаюсь дремать. Съежившись в карцере, устроенном на манер вьетнамских, на восточной окраине Сантьяго, я вижу, как умирает вьетнамский доктор. При нем не нашли ни паспорта, ни удостоверения личности, ни золотых часов. На его теле видны следы пыток на руке, на бедре, на лице. Следы электрических ожогов. Похоже, что он помогал остальным четырем укрыться в одном посольстве. Его заперли в карцер навсегда. Таких мест, как это, много. Задержанных, с завязанными глазами, заставляют быстро соскакивать с грузовиков. Тот, кто падает, получает свою долю пинков. В одном грузовике перевозят шестнадцать человек. По приезде их встречают лаконичным объяснением: вы военнопленные. Того, кто попытается бежать или не подчиняться правилам, расстреливают на месте.
Четыре матраса в шестьдесят сантиметров шириной на всех. Семидесятишестилетний старик просится в уборную.