Как характерный киноактер, летчик, ныне вознесенный на острие подвига, уверенно держащий в руках штурвал Канелы. Меня изображали карикатуристы. У меня появилась возможность общаться с королевской семьей. С высокопоставленными людьми. Я мог наблюдать их вблизи. Президент подчас вел себя как клоун. Он постоянно разыгрывал спектакль. Потершись за кулисами, я узнал, что драгоценности на короне фальшивые. Но разве это важно. В республике, такой, как Чили, титулы не наследуются, их делают. Я чувствовал себя умнее и хладнокровнее президента. Не сомневаюсь, что мне роль подошла бы куда больше. Я достиг бы дворца Ла-Монеда на самолете, а не на плетущейся трусцой лошадке всеобщих выборов. На мой взгляд, выборы это анахронизм. Я давно уже разочаровался в так называемой демократии, разговоры о которой звучали в детстве, точно сказки о феях. Демократии не существует, так же как и фей. А если бы существовала, я убил бы ее, как колдунью или как принцессу. Я предпочитаю абсолютного монарха. Президент порой слишком часто выглядит шутом.
На высоте Чильяна президент решил сам вести самолет. Люблю опасность и высоту, сказал он, берясь за штурвал. Сколько тут разных стрелочек, воскликнул он с детским любопытством, улыбаясь и указывая на приборы. Для чего все это? Я начал объяснять. Спустя минуту я заметил, что он не слушает. Тем лучше. Постепенно я замолчал. А что вас интересует, кроме авиации? спросил президент. Что меня интересует? Немногое. Музыка. Меня тоже! Мой любимый композитор Перес Прадо. Обожаю ча-ча-ча. Я нет. Я люблю серьезную музыку. А кто ваш любимый композитор? Бетховен. Вам нравится у него все? Все, кроме Фиделио. Фиделио? Собственно говоря, меня не волновали достоинства и недостатки Фиделио. И Бетховен меня тоже не волновал. Музыка да, как нечто успокоительное, помогающее думать о другом. Пилот-музыковед. Рассуждать о сухом речитативе клавесина, о партии альта в партитурах, которых я никогда не видел. Повторять услышанные где-то общие фразы о том, что Бетховен ничего не понимал в театре, что он не способен выигрышно подать голосовые партии. Временами в опере и на концертах мне становилось скучно. Разумеется, я ничего не понимал в дуэтах. Меня раздражал хор пленников в Фиделио. Я чувствовал себя Писарро. В то же время, когда я слушал Волшебную флейту, у меня по спине пробегали мурашки. Это было воплощенное Изящество. В арии Флорестана я его не находил. Когда говоришь о музыке, на тебя смотрят как на умного человека. По правде же, в Фиделио мне нравилась только тюрьма, потому что тюрьма необходима, со всеми ее вшами, отчаянием и пытками, разве не так? Пусть солируют крики, или пусть они выступают под аккомпанемент нервов, натянутых, точно струны. Я не создан для жалости. Большой арии Леоноры я предпочел бы стаккато пулеметных очередей, бодрящие барабанные удары рвущихся бомб.
Доставка по Москве. Качественный цокольный сайдинг цены. . Известная безлимитная связь Beeline. . аренда автобусов там недорого