Может быть, следовало взяться и за четвертый, но я этого не сделал. Роман перерабатывают для того, чтобы прояснить незавершенное, исправить ошибочное, избавиться от огрехов самого первого черновика, но надо следить, чтобы не исчезла непосредственность и свежесть. Неруда почти ничего не правил. Возможно, он считал, что поиски совершенства вредят вдохновению.
По утрам я со страстью принимался за работу. И бросал ее, только когда у меня появлялось ощущение, что я наткнулся на стену. В человеческом мозгу бывают приливы и отливы. На последней стадии я писал до вечера. Когда я был молод, я работал по ночам. Четырнадцать лет ночной журналистской работы. Но теперь у меня в эти часы уже не та отдача и не та сосредоточенность, а роман требует долгого дыхания, он похож на литературный марафон. По-моему, бегун на длинные дистанции должен хорошо взвесить свои силы и взять верный темп. Романисту надо взвешивать каждое слово и ритм каждой фразы, помнить о пропорциональности и соотношении частей повествования. Бегун напрягает все свои силы, свое тело, волю, ноги. И писатель тоже. Но его инструмент, его орудие труда это слова, мысли. Слова проводники мыслей. Это не обязательно справедливо для ученого. Альберт Эйнштейн говорил, что слона, написанные ли, произнесенные ли, не выполняют никакой роли в механизме моего мышления.
Я начал писать Внутреннюю войну в 1975 году, а последнюю точку поставил 31 декабря 1977 года. Я встретил Новый год с ощущением выполненного долга. Я посмотрел на рукопись. Она представляла собой весьма внушительное зрелище две большие папки. Я взвесил их на руке. Ясно, больше килограмма, а то и двух. Не слишком ли много? Я перечитал его один раз, потом еще. И с болью душевной сократил на двести страниц.
нанесение логотипа москва - рекламные бизнес сувениры. . Туры и визы в испанию туры в грецию.